Памяти Л. К

Автор: Фашик Донецкий
   Война научила меня ценить многое и не обращать внимания на те вещи и людей, которые не помогут тебе, когда придет час Х и нужно будет просто делать, через «не могу» и через «у меня руки опускаются». Тупо брать и делать, ибо кроме тебя некому.

  Война научила ценить тех Людей, с которыми ты бы до войны врядли б когда встретился, если б всякая ватная срань не пришла в мой дом. Но это те Люди, с которыми ты готов идти до конца, ведь они показали себя в ситуации, когда нужно не писать жалобные посты в соцсетях, а решать и работать на результат, пускай и все против вас сейчас.

  Сегодня ровно 2 года, как не стало Лени Краснопольского. Хороший был человек. Я два года не мог сложить в голове, чтоб такое написать, шоб не выглядело дешево или как пиар на смерти волонтера, ибо придерживаюсь принципа «берегите живых». Но решил попробовать таки сложить хаос из мыслей в кучу, ибо Человек заслужил.

  Леонид — тот человек, который умел объединять возле себя абсолютно разных людей с противоположными взглядами. Не знаю как это у него получалось, честно. Я б так не смог.

  Леонид — это тот, кто выбил из меня вышиватную дурь по телефону, за что я буду благодарен всю жизнь. Фразу «ты хочешь победить или ныть?» я помню по сей день.

  Очень много хочется еще написать по поводу дружбы с Леней, но пока не время. Обидно, что такие Люди уходят рано. Но еще более обидно, что они уходят на гражданке, а не при боевых действиях.

  Хуже всего только то, что таких людей становится больше и у тебя в телефонной книге остаются контакты людей, которые никогда больше не позвонят. И ты не можешь удалить номер умершего человека из телефона, ибо считаешь, что не готов и что это неправильно, хоть и понимаешь, что человек от этого не воскреснет.

  Закончить бы хотелось просто и прямо, ведь Леонид ненавидел, когда петляли — надеюсь, тебе там лучше, Леня. Хорошо, что ты не видишь этого блядства, которое происходит сейчас. Третий тост за тебя сегодня. Не чокаясь.

 Конец

Памяти Л. К
Фото записки Леонида, которую он оставил в стене плача во время своей долгожданной поездки в Израиль